- Без чего?

- Этой... любви нету. Чужая она стала мне, понимаешь?

- Поругался?

- В том-то и дело, что нет! Когда поругаешься, понятно, а тут другое.

- С чего ты взял, что нет ее... любви?

- Рябая какая-то стала... На лице пятна. Пузо горой. Сидит у окна и смотрит, а ничего не видит. Со мной почти не разговаривает, как будто я виноват...

- А кто же еще?

- Вот дела, - сказал Валька.

Я не особенно разбирался в этих вопросах. Почему женщины перед родами не любят своих мужей?

- Говорит, рожу и уйду от тебя, изверга, - продолжал Валька. - Почему так говорит?

- Не уйдет, - сказал я.

- Нет, ты скажи: почему так говорит?

- Вот родит тебе сына или дочку...

- Сына, - сказал Матрос.

- ...и все пройдет. И эта... любовь вернется.

- Не подпускает она меня...

- Побойся бога! - сказал я. - Ведь ей скоро...

Мы стояли у ларька и разговаривали. К прилавку подходили люди, пили пиво и уходили. И лишь один чернобородый карапузик застрял у прилавка. Он стоял рядом с Валькой, и на них без смеха нельзя было смотреть: гигант Матрос и кроха - Черная борода. Борода медленно тянул пиво из толстой кружки и, задирая голову, в упор разглядывал Матроса.

- Где вы свитер достали? - спросил он.

Валька с высоты своего роста посмотрел на него и угрожающе засвистел носом.

- Английская королева подарила, - сказал он.

- У вас насморк? - вежливо спросил парень. Он был без шапки, и черные короткие волосы опускались на лоб.

- Послушай, приятель... - начал Матрос.

- Мы не познакомились, - перебил чернобородый. - Аркадий Уткин. - Он протянул руку. Глаза у парня чистые, и он вполне дружелюбно смотрел на нас. Я пожал ему руку. И вдруг почувствовал, что парень сжимает мои пальцы. Я тоже напряг мышцы. Хватка у него железная.

Аркадий Уткин попробовал таким же манером поздороваться и с Матросом. Я видел, как Валькины брови удивленно полезли вверх. Потом он усмехнулся и стиснул чернобородому руку.